Даосская притча

Знание странствовало на Севере у истоков реки Тёмная вода, взошло на холм Незаметный и встретилось с Недеянием.

— Мне хочется тебя спросить, — сказало Знание Недеянию, — как размышлять, как думать, чтобы познать путь? Где находиться, чему покориться, чтобы утвердиться в пути? За кем следовать, какой дорогой, чтобы обрести путь?

Ни на один из трёх вопросов Недеяние не ответило. Не только не ответило, но и не знало, что ответить.

Ничего не добившись, Знание вернулось на южный берег реки Светлая вода, взошло на холм Конец Сомнений и, заметив Возвышающегося Безумца, задало ему те же вопросы.

— Ах! Я это знаю, сейчас тебе скажу, — ответил Возвышающийся Безумец, но тут же забыл, что хотел сказать.

Ничего не добившись, Знание вернулось во дворец предков, встретило Жёлтого Предка и задало ему те же вопросы.

— Не размышляй, не думай — и начнёшь познавать путь. Нигде не находись, ничему не покоряйся — и начнёшь утверждаться в пути. Ни за кем не следуй, ни по какой дороге не ходи — и начнёшь обретать путь, — ответил Жёлтый Предок.

— Мы с тобой это знаем, — сказало Знание. — А оба встреченные мною прежде не знали. Кто же из них прав?

— Один, по имени Недеяние, воистину прав; другой, Возвышающийся Безумец, ему подобен, — ответил Жёлтый Предок. — Ни я, ни ты к ним до конца не приблизимся, ибо Знающий не говорит, говорящий не знает. Поэтому мудрый и осуществляет учение безмолвно. Пути нельзя постичь в словах, свойств нельзя добиться речами. Милосердием можно действовать, справедливостью можно приносить ущерб, церемониями можно друг друга обманывать. Поэтому и говорится: «После утраты пути появляется добродетель, после утраты добродетели появляется милосердие, после утраты милосердия появляется справедливость, после утраты справедливости появляются церемонии. Церемонии — это украшение учения и начало смуты». Поэтому и говорится: «Тот, кто осуществляет путь, с каждым днём всё больше утрачивает, утратив, снова утрачивает вплоть до того, когда достигает недеяния, недеянием же всё совершает». Если ныне, уже став вещью, некто захочет вернуться к своему корню, не будет ли это ему трудно? Это легко лишь великому человеку. Ведь жизнь следует за смертью, а смертью начинается жизнь. Разве кому-нибудь известен их порядок? Рождение человека — это скопление эфира. Соберётся эфир, образуется жизнь, рассеется — образуется смерть. Если смерть и жизнь следуют друг за другом, зачем же мне горевать? Для всей тьмы вещей это общее: и то, чем любуются как божественным чудом, и то, что ненавидят как разложение. Разложившееся снова превращается в божественное чудо, а божественное чудо снова разлагается. Поэтому и говорится: «Единый эфир пронизывает всю вселенную», поэтому и мудрый ценит единое.

Знание сказало Жёлтому Предку:

— Я спросило у Недеяния, а Недеяние мне не ответило. Это не значило, что не ответило мне, — не знало, что мне ответить. Я спросило Возвышающегося Безумца, Возвышающийся Безумец хотел мне поведать, но не поведал. Это не значило, что не поведал мне — хотел, но забыл, о чём собирался сказать. Ныне я спросило у тебя, и ты это знал. Почему же мы к ним не приблизимся?

— Один воистину прав благодаря своему незнанию, — сказал Жёлтый Предок, — другой ему подобен благодаря своей забывчивости. Ни я, ни ты к ним до конца не приблизимся из-за своего знания.

Услышал об этом Возвышающийся Безумец и решил, что слова Жёлтого Предка — это и есть знание.

Аудиоверсия притчи