Стратагема № 3 — Убить чужим ножом

В эпоху «Весны и Осени» служили князю Цзину (ум. 490 до н.э.) из княжества Ци (на севере нынешней провинции Шань-дун) три храбрых воина: Гунсунь Цзе, Тянь Кайцзян и Гу Ецзы. Их отваге никто не мог противиться. Их сила была столь велика, что даже голыми руками хватка их была подобна тигриной.

Однажды Янь Цзы, первый министр княжества Ци, повстречался с этими тремя воинами. Ни один не встал почтительно со своего сиденья. Этот проступок против вежливости разгневал Янь Цзы. Он обратился к князю и сообщил ему об этом случае, который оценил как представляющий опасность для государства.

— Эти трое пренебрегают этикетом по отношению к высшим. Можно ли положиться на них, если понадобится подавлять мятеж внутри государства или выступить против внешних врагов? Нет! Потому я предлагаю: чем раньше их устранить, тем лучше!

Князь Цзин озабоченно вздохнул:

— Эти трое — великие воины. Вряд ли удастся их взять в плен или убить. Что же делать?

Янь Цзы призадумался. Потом он сказал:

— У меня есть одна мысль. Пошлите к ним вестника с двумя персиками и со словами: «Пусть возьмёт себе персик тот, чьи заслуги выше».

Князь Цзин так и поступил. Три воина стали мериться своими подвигами. Первым заговорил Гунсунь Цзе:

— Однажды я голыми руками победил дикого кабана, а в другой раз — молодого тигра. По моим деяниям мне полагается персик.

И он взял себе персик.

Тянь Кайцзян заговорил вторым:

— Дважды обращал я в бегство лишь с холодным оружием в руках целое войско. По моим деяниям я также достоин персика.

И он также взял себе персик.

Когда Гу Ецзы увидел, что ему персика не досталось, он со злобой сказал:

— Когда я однажды в свите нашего господина переправлялся через Хуанхэ, огромная водяная черепаха схватила мою лошадь и исчезла с нею в бурном потоке. Я нырнул под воду и пробежал по дну сто шагов вверх по течению и девять миль вниз по течению. Наконец я нашёл черепаху, убил её и спас мою лошадь. Когда я вынырнул с конским хвостом по левую сторону и черепашьей головой по правую, люди на берегу приняли меня за речное божество. Это деяние ещё более достойно персика. Ну что, никто из вас не отдаст мне персик?

С этими словами он вынул свой меч из ножен и поднял его. Когда Гунсунь Цзе и Тянь Кайцзян увидели, сколь разгневан их товарищ, заговорила в них совесть, и они сказали:

— Безусловно, наша храбрость не сравняется с твоей и наши деяния не могут мериться с твоими. Тем, что мы оба сразу схватили себе по персику и не оставили тебе, мы показали лишь свою алчность. Если мы не искупим этого позора смертью, проявим ещё и малодушие.

Тут они оба отдали свои персики, обнажили мечи и перерезали себе горло.

Когда Гу Ецзы увидел два трупа, ощутил он свою вину и сказал:

— Бесчеловечно, что оба моих боевых товарища умерли, а я живу. Недостойно стыдить других словами и прославлять себя самого. Малодушно было бы совершить такое дело и не умереть. К тому же, если бы оба моих товарища поделили между собой один персик, оба получили бы достойную их долю. Я же тогда мог бы взять себе оставшийся персик.

И тут он уронил свои персики на землю и также перерезал себе горло. Вестник сообщил князю:

— Все трое уже мертвы.

И князь приказал похоронить их по установленному для воинов ритуалу.