Суфийская притча

Жил-был один человек маленького роста. С лица его вечно не сходило недовольное выражение. При этом он считал, что его рост есть результат исключительно Божественного влияния. Он был религиозный фанатик.

В один прекрасный день он сидел и размышлял над тем, какой он хороший. В этот момент к нему подошёл высокий дородный вор и сказал:

— Я — вор.

В первый момент человек испытал досаду. Затем он изумился. Затем смутился. Однако вору в тот момент хотелось пошутить над его тщеславием — для этого он и подошёл; поэтому он продолжил так:

— Ты слишком маленький для того, чтобы стать вором. Но я мог бы сделать из тебя самого быстрого бегуна в мире.

В общем, фанатика заинтересовали воровские обещания. Его алчность устремилась в русло новой цели — стать бегуном и прыгуном.

Теперь вор каждый день приходил к фанатику, и тот с каждым днём бегал всё лучше и прыгал всё выше. В конце концов, похвалы, расточаемые вором, так вскружили фанатику голову, и общество пройдохи стало для него столь необходимым, что он решил сходить вместе с ним на кражу со взломом.

Они вскарабкались на стену султанского дворца, оставив далеко позади гнавшуюся за ними стражу, влезли на высокую башню и с неё перепрыгнули на крышу зала заседаний Совета, где в полной темноте стоял трон, в спинку которого был вделан огромный рубин. В тот самый момент, когда они вплотную подобрались к рубину, их присутствие обнаружилось. Зажглись светильники, и они увидели, что зал полон народу. Сам царь сидел на троне и задал вору вопрос, что он здесь делает.

— Ваше величество, — сказал ему вор. — Припомните: я был пойман здесь, в этом зале несколько месяцев назад. И вы помиловали меня из-за того, что я сказал, что стал вором потому, что таким меня сделали в юности, и что можно сделать вором даже самого завзятого церковника. Ваше величество отпустили меня с тем условием, что я превращу в вора честнейшего человека и приведу его сюда. Я попросил канцлера, чтобы здесь всегда было темно, дабы я мог произвести демонстрацию, о которой говорилось.

— Это воистину чудо, — промолвил царь. — Вор оказался достаточно честен, чтобы сдержать слово, а религиозный человек — достаточно бесчестен, чтобы стать вором.